Галерея

15/12.2010

Никита Михалков об Украине и России:
"Лет через 10 одна страна будет. Пусть не одно государство, но одна страна!"


7 ответов

1. Об идее манифеста «Право и правда».

Я не сидел с умным видом, надев очки, часами выдумывая в течение года манифест. Это то, что я так или иначе где-то говорил или писал, там нет ничего нового. Просто наступил какой-то момент, когда мне показалось важным всё это собрать.

«Право и правда» - не программа партии, не программа, связанная с властью или моим желанием этой власти. Я вообще не ждал реакции. И это враньё, что я манифест передал руководству страны. Никому я ничего не передавал. Я его написал, а мои товарищи из фонда культуры сделали мне подарок и напечатали в виде книги. И когда был мой день рождения, просто лежала коробка, и моим гостям, которые были у меня на дне рождения, он (манифест – ред.) попал в руки. И всё. Мне была интересна их реакция - больше ничего! У меня не было никакого желания спровоцировать общество. А то, что он вызвал такую реакцию, ещё раз подтвердило, что пора разговаривать всерьёз.

У меня нет неудобных положений. Мне настолько легко не врать, что не надо ничего запоминать. Я так думаю! Тот же манифест: вам не нравится – не делайте. Я высказался – выскажись ты. Или скажи, что ты думаешь по этому поводу, предложи что-нибудь лучше. Давай поспорим.

Н.Михалков в программе «Глибинне буріння». 

2. О событиях на Манежной площади в Москве.


Это не причина, а результат. В определённом смысле, результат того, что выросло поколение, у которого нет базы, которое не воспитано на бабушкиных сказках, у которого нет иммунитета против любого движения в любую сторону. Этой внутренней безродностью пользуются те, кому есть куда уехать, если ни дай бог что случится, потому что их дети уже все там.

Это работающая машина, которая использует вот этих самых ребят, не имеющих под собой почвы и фундамента. Их направляют. И эти ребята будут бить друг друга. А потом они будут вешать за ноздри тех, кто попытается ими же руководить, если те не успели уехать.

Проблема в том, что этот процесс может быть управляемым в одном случае: с этими людьми нужно разговаривать, их нужно воспитывать. Я не знаю, прошли ли мы точку возвратности. Я не совсем уверен, что ещё не прошли. Но если мы её не прошли, то сегодня единственный путь – это понимать причину.

Мне хочется обратиться к тем, кто остаётся у себя на родине, здесь. Неужели для того, чтобы объединить нацию, необходима война?! Всё-таки, наверное, есть что-то другое.

Ощущение себя в стране как единого целого – вот к чему необходимо стремиться. Сегодня есть расслоение. Если его не собрать (причём собрать не силой, а собрать осознанием того, что если мы не соберёмся – ку-ку, всё, привет!) - мы рассыплемся. И вы (Украина – ред.) рассыплетесь. Вы что думаете: нас рассыплют, а вас оставят? Нет! Мы никому не нужны! Земли – нужны, недра – нужны, а мы – нет. 

 
3. Об отношенях России и Украины через 10-15 лет.


Я думаю, что будет одна страна. Нас могут искусственно делить как угодно (только не поймите это как имперские замашки!), мы можем как угодно называться с точки зрения государственности. Но мы одной крови, одной лени, одной нежности, упрямства. Я приезжаю сюда, мне ставят штамп в паспорте – меня это мало волнует, потому что, в конце концов, это не может нарушить моё отношение к этим людям, с которыми я общаюсь много лет, и к этой земле, потрясающей по красоте. Будем так говорить: пусть это будет не одно государство, но одна страна.

4. О Wikileaks и ответственности в журналистике.


Я не думаю, что так всё просто: появился честный человек и решил сказать всем правду. А я не удивлюсь, если выяснится, что этот честный человек на зарплате сидит и что это часть схемы, мощнейшей, с далеко идущими последствиями, и всё это вместе взятое – тоже есть часть… Я не кошмарю народ, я, так сказать, знаю немножко как происходит. Знаю, как из меня можно сделать монстра, поджегшего дом, когда никакой ответственности не несёт тот, кто имеет доступ к СМИ, перед тем, кому эта информация сливается. Никакой!

Когда бедного журналиста избивают – это действительно ужасно. Но когда принимается попытка об ужесточении борьбы с теми, кто бьёт журналистов, и не берутся во внимание те, кто может избить старушку, милиционера, ребёнка, у меня возникает вопрос: хорошо, вы хотите справедливости, но тогда должна быть справедливость и с другой стороны?! Ответственность прессы перед народом должна быть не меньшая. А её нет во-об-ще!

Всё зависит от того, к чему человек привык. Один привык стучаться в дверь, а другой привык смотреть в замочную скважину. Один привык спроситься, а другой привык открывать дверь ногой. Мы говорим о системе потери нравственных критериев, когда твоё благосостояние зависит от того, что ты либо обнажился сам, либо раздел другого.

Я думаю, что у нас нет закона об ответственности прессы именно потому, что огромное количество политиков свою биографию, свою карьеру строят на «чёрном» пиаре. И им не выгодно, чтобы были законы, по которым можно было бы наказать издание или журналиста, который имеет возможность опорочить другого, не имея на то никаких оснований – просто потому что это есть заказ. Поэтому, я думаю, что это глубочайшее нравственное падение вообще.


5. Об Интернете и блогах.

Это удивительная штука - анонимная безнаказанность. Вот я был на футбольном матче. С 62-го ряда человек допил бутылку пива и кинул её туда, вниз. И там – «а-а!» - кто-то. А он сидит – это я сделал, и никто не знает!

В замечательной книге Катаева «Трава забвения» есть грандиозный образ: там тащат бандита на расстрел, и он большим гвоздём на стене выцарапывает свою фамилию – Ухов. Он пишет везде - Ухов, Ухов… Желание хоть как-то – вот сейчас его убьют, а все будут знать, что тут шёл Ухов.

Это потрясающий образ, который сегодня стал массовым. Когда человек может написать что угодно, взять любой псевдоним, назваться Алой Розой и невероятно оскорбительным тоном говорить про кого-то другого. Это порождает возможность ничего не делая, только за счёт того, что ты анонимен и безнаказан, наслаждаться своими возможностями. Это чудовищно развращает человека.

6. О взаимоотношениях с Владимиром Путиным.

Я уважаю этого человека, и мне кажется, что он испытывает такие же чувства ко мне, нам интересно разговаривать. Я никогда в жизни не использовал его и его возможности для себя лично. А когда была возможность кому-то помочь, как той женщине, у которой отнимали детей, и он помог - я считаю, что это только во благо.

Что касается неформального общения то, когда Высоцкий умер, у него столько друзей оказалось вокруг! Они, оказывается, с ним и ели, и пили, и ездили, и что только с ним не делали. Могу сказать одно: у нас (с Путиным – ред.) никогда не было «пустого» общения. «Пустого» - с точки зрения душевного взаимопроникновения.

Однажды, в самом начале нашего общения, когда он уже был президентом, он сказал потрясающую фразу: «Кто я был, кем я стал? Зачем Бог мне это послал? Неужели для того, чтобы я доел то, что не доели другие?». И эта фраза меня очень сильно тронула. Потому что я очень боюсь тех, для кого власть это мечта. Власть - это крест, тяжелейший крест. И кто воспринимает её как крест, за теми можно идти. За теми, для кого власть это мечта вожделенная, идти нельзя, это очень опасно.

7. О критике в свой адрес.

Важно понять, кто тебя травит и за что. А когда я это понимаю, я убеждаюсь, что иду правильной дорогой.  Это для меня маяки, для меня это баки, я им благодарен бесконечно! Ни дай господь, чтобы они меня хвалили - тогда я буду думать, что я куда-то не туда гребу.

У кого-то зависть, а у кого-то - неприятие независимой точки зрения в достаточной степени обеспеченного человека. Это табу: такого нельзя, ты должен быть зависимым, должен принимать все правила игры, которую тебе навязывают. А я не хочу их принимать! Не страшно быть ненавидимым ни за что. Страшно, когда есть за что ненавидеть. Это принципиально важно. Когда тебя ненавидят ни за что, когда вокруг моего здания, которое было нашей студией бедной, всё строили, колотили, а у нас такие щели были, никого это не волновало. Почему? А загорелся рядом дом - Михалков его поджёг.

Когда Таня Догилева, милый человек, актриса хорошая, сегодня во всём этом принимает участие, у меня ощущение, что если она, даст бог, вылечится и потом посмотрит, что она говорила, что показывали по ТВ, ей ужасно больно станет. Я с удовольствием её прощу. Но она не понимает, что она игрушка во всех этих руках. То, что происходит конкретно с нашей студией, со мной – это часть Манежной площади, это те же люди, которые знают, что они всегда уедут из России, им есть куда уезжать. У одного замечательного поэта русского есть замечательная фраза «Вам есть где жить, а нам - где умирать».