Галерея

18/04.2011

Уровень радиации в Токио сегодня на 20% ниже, чем в Киеве, и в 2 раза ниже, чем в Москве.

Интервью для "Украинской Правды".

1. Каким был главный урок Чернобыля, и почему 25 лет спустя стала возможной Фукусима?

- Были ли в Японии учтены уроки Чернобыля? Нет, потому что «Фукусима» была построена за 15 лет до Чернобыльской катастрофы.

А главный урок Чернобыля был в том, что раз это событие стало возможным в силу человеческой ошибки (а если быть совсем точным – «люди совершили, а техника позволила»), то нужно было исключить возможность человеку «совершать», а технике - «позволять». Так появились многократные системы дублирования, пассивные системы безопасности, которые не зависят от того, нажмёт ли человек кнопку. К примеру, на «Фукусиме» стержень защиты находится за реактором, и для того, чтобы заглушить реактор, нужно либо нажать кнопку, чтобы сработала электрическая система, либо задействовать специальный пружинный механизм. Во всех современных блоках стержень защиты подвешен над реактором на электромагнитах. Если вдруг исчезает электроэнергия и никто не нажимает кнопку, магниты под собственным весом падают в реактор. Так же и дополнительные баки воды: просто под собственным давлением упадут в реактор в случае необходимости.

Конечно, раньше всего этого не было. И когда задают вопрос «а строить ли новые атомные электростанции?» у меня ответ такой: не просто строить, а быстрее строить атомные электростанции, нужно скорее проводить замену поколений в атомной энергетике.

- На Украине до 50% электроэнергии производят атомные электростанции, а в России?

- В России сегодня 17% электроэнергии производят АЭС. В мире, если брать страны, обладающие соответствующим опытом, до 15-16%.

Я совсем не хочу говорить, что атомная энергия лучше всего, «даёшь атомной энергии 78%!» как во Франции. Когда атомные станции начинают строить где-нибудь в Арабских Эмиратах, где на душу населения запасов нефти и газа просто безграничное количество -это неправильно, нужен баланс.

На мой взгляд, идеальный атомный баланс – 20-25%. Очевидно, что Украина вынуждена иметь больше, потому что не имеет других источников энергии, так же, как и Франция. А Россия - имеет, и колоссальные. Но, тем не менее, у нас принята программа по увеличению доли атомной энергетики в энергобалансе примерно до тех самых 25%. Наверное, через 30-40-50 лет появятся новые источники энергии, но путь к ним идёт через знания, навыки и развитие технологий.

2. Будет ли атомная отрасль в мире развиваться с прежней скоростью, несмотря на протесты «зелёных» и анти-движения, или после «Фукусимы» что-то изменится?

- Через неделю после «Фукусимы» я был в Нью-Йорке. Коллеги, с которыми я вёл переговоры, рассказывали: представляете, уровень диодов в водопроводной воде Токио составляет 120-150 беккерелей на литр, кошмар какой, все пропало, Токио – мертвый город! А после того, как мы провели переговоры, на вечернем ланче, когда все взяли по стаканчику американского виски, я не отказал себе в удовольствии сказать: «Друзья, а вы вообще в курсе, что в стакане виски на 20-30% больше тех самых беккерелей, чем в водопроводной воде Токио? Но вас совсем это не беспокоит». Поэтому когда был ажиотаж вокруг заражённого радиацией шпината, мы подсчитали: чтобы получить опасную, влияющую на здоровье дозу, нужно за раз съесть 100 кг шпината. Не знаю, кто на это способен.

Это во многом психологический эффект, и, безусловно, он повлияет на отрасль, что в каком-то смысле даже хорошо. Почему? Потому что последние пару лет началась какая-то мода на атомную энергетику. Каждая страна, где не было атомной станции, срочно захотела её построить - просто потому, что нужно иметь в энергобалансе атомную станцию. Причём, речь идёт о странах, в которых нет квалифицированного персонала, нет соответствующей инфраструктуры, нет опыта, а этого не купишь за деньги и не вырастишь за год. И вот сейчас в этих странах задумались, остановились, что, наверное, правильное решение. Нужно сначала осмыслить, пересмотреть опыт тех стран, которые обладают технологией, а потом уже двигаться дальше.

Что же касается государств, имеющих опыт эксплуатации атомной энергетики – это Россия, Индия, Китай, США, Франция, та же Япония – то все говорят о необходимости сделать выводы, что надо всерьёз пересмотреть требования к безопасности, но продолжая при этом развивать атомную энергетику.

Интервью для программы "Глубинное бурение".

3. Понятно, что катастрофа на АЭС произошла вследствие природного катаклизма, но она могла быть не такой масштабной. В чём основная ошибка ликвидаторов?

- Тут вопрос в профессионализме. Это результат ошибки компании. Они не оценили масштаб проблемы, с которой они столкнулись. В Чернобыле было понимание проблемы. Сразу была собрана правительственная комиссия во главе с высокопоставленными руководителями, все они в первые же сутки прибыли на Чернобыльскую АЭС, решения принимались на месте и решения были на уровне правительства страны. На «Фукусиме» переход на правительственный уровень произошёл где-то на третьи сутки.

Я бы не хотел заниматься критиканством. Нужно понимать людей, которые там находились. Вокруг них – разрушены города, погибли десятки тысяч людей. Не исключено, что в городах, где они жили, остались их родственники и близкие. Они не знали, что с ними происходит. Это жуткая катастрофа. По всей видимости, у них было ощущение, что они должны сделать всё, от них зависящее, самостоятельно, не обращаясь за помощью к правительству, которому и так есть кому помогать. И в этом была ключевая ошибка. Как управленческий шок.

В таких ситуациях дороги первые часы. Если бы все те силы, которые правительство Японии бросило на «Фукусиму» через три-четыре дня были бы брошены в первые часы - я скажу парадоксальную вещь – мир никогда бы не узнал о наличии атомной станции «Фукусима» и о том, что там были какие-то проблемы. Достаточно было в первые 5-6 часов дать туда 3-5 мегаватт электроэнергии и бросить несколько шлангов, чтобы подать воду. И всё.

Есть ошибки и в освещении событий. Это добавило паники. В Японии говорят: нельзя отрезать собаке хвост по кусочкам. А японские коллеги, к сожалению, как раз и выбрали такую тактику - отрезать хвост собаки по кусочкам. Сначала присвоили аварии четвёртый уровень, потом подняли до пятого, а на самом деле было понятно, что это 6 уровень. А потом, вообще объявили 7 уровень, как бы компенсируя таким завышением недооценку предыдущего периода. Представьте, когда вам так каждый день по чуть-чуть добавляют: всё стало ещё хуже, и ещё хуже. Хотя масштаб выбросов японцы называют 10% от Чернобыля, наши специалисты - 2-4%. Так что максимальная открытость информации - ключевая вещь. Только так можно бороться с психологическим эффектом.

4. Что происходит в районе «Фукусимы» сейчас и каков прогноз: можно ли там будет жить, какой останется зона отчуждения?

- Люди, которые уезжают в командировку, часто звонят мне и спрашивают: скажи честно, что со мной будет? Так вот сегодня уровень радиации в Японии ниже, чем в Киеве, процентов на 20 и в два раза ниже, чем в Москве. Такая реальность. Что будет на самой станции? Думаю, зона отчуждения останется ну максимум 5 км, хотя японские специалисты в состоянии сделать так, чтобы зона отчуждения была только на площадке атомной станции – для этого достаточно снять два сантиметра почвы в нескольких точках.

На «Фукусиме», слава Богу, не погиб ни один человек. С высокой степенью вероятности можно говорить о том, что не будет совершенно каких-то непредвиденных ошибок при проведении спасательных работ и ни один человек не погибнет. Никаких значимых последствий для здоровья людей не будет, а вот психологическое воздействие - колоссальное.

5. Должны ли организации, занимающиеся надзором в атомной энергетике, подчиняться только правительству?

- В Российской Федерации это так. Насколько я знаю, на Украине тоже были заявления президента страны, что после «Фукусимы» независимость надзора будет ещё больше усилена, и, как я понимаю, он подчиняется напрямую правительству.

Одна из причин Чернобыля была в том, что не существовало независимого органа, который мог бы посмотреть на то, что делает эксплуатирующая организация и иметь право сказать «Стоп».

Я не за одну такую организацию. Я за то, чтобы источников независимой оценки было как можно больше. К примеру, мы закончили свою собственную проверку, потом нас проверил надзор, подчиняющийся правительству. А сейчас в РФ завершает проверку Всемирная ассоциация операторов атомных электростанций. Это международная организация, созданная после Чернобыля, где собрали всех профессионалов, эксплуатирующих атомные станции. Мы их позвали к себе и сказали: мы сами уже всё проверили, государственный надзор - тоже, но поскольку безопасность наших атомных станций не только наше внутреннее дело, приезжайте теперь и вы. И к нам приехали специалисты из Европы, из Штатов, из самых разных стран, которые сейчас перепроверяют то, что проверили мы.

6. Насколько открытой может быть информация о проверке атомных станций?

- Важнейший фактор атомной энергетики - психологический, поэтому информация должна быть абсолютно открытой. Сейчас это проблема. Атомная отрасль во всех странах зарождалась как побочный продукт военных программ, а потому исторически была закрытой. Секретность в крови. Работники атомной отрасли не привыкли публично рассказывать о том, что они делают, и все привыкли относиться к этому как к данности.

Это нужно ломать. Поэтому мы делаем день отрытых дверей на станциях, приглашаем представителей общественности, экономических организаций, представителей СМИ и представляем результаты.

Кроме того, вокруг всех атомных станций России выстроена система АСКРО - автоматическая система контроля радиационной обстановки. Атомные объекты окружены датчиками, которые в автоматическом режиме сбрасывают информацию на пульт управления в ситуационно-кризисный центр. Данные мониторинга мы выводим в Интернет. То есть любой человек в режиме реального времени может посмотреть, что происходит на любом атомном объекте России. Там и уровень радиации на данный момент, и статистика предыдущих месяцев.

Что касается информационной открытости японского общества, японского правительства - не могу дать радушной оценки. Конечно, это другая степень открытости, чем была в Чернобыле 25 лет назад. Но и причины разные. В Чернобыле было понимание проблемы. Сразу была собрана правительственная комиссия во главе с высокопоставленными руководителями, все они в первые же сутки прибыли на Чернобыльскую АЭС, решения принимались на месте и решения были на уровне правительства страны. На Фукусиме переход на правительственный уровень произошёл где-то на третьи сутки.

И пример Чернобыля, 25-тилетие которого проходит в эти недели, и пример Фукусимы показывают одну важную вещь: безопасность атомных объектов – это не вопрос национальных интересов одной отдельно взятой страны. Если что-то где-то происходит - это затрагивает всех соседей, в том числе на психологическом уровне, потому что фактором поражения от инцидентов на атомных объектах в гораздо большей степени является паника нежели сама радиация.

7. Если говорить о профессионализме руководящего состава атомных станций, должны ли эти посты занимать специалисты с профильным образованием?

- На руководящих должностях в атомной отрасли вполне могут быть специалисты из других отраслей, и это правильно. Потому что финансовым директором должен быть профессиональный финансист, а не физик-ядерщик. А вот управление атомной станцией – это как капитан корабля, который непосредственно принимает все решения на месте. Даже с базовым образованием и с управленческим опытом не каждый может стать директором атомной станции или начальником смены на атомной станции. Он должен пройти все ступеньки, начиная с рядового оператора. Прежде чем стать директором атомной станции, человек должен проработать там лет 20-25 не меньше, иначе он не достигнет необходимого уровня квалификации.

- Оказывает ли Россия поддержку Украине в атомной сфере - кадровую, технологическую или финансовую?

- В Украине очень квалифицированные специалисты. Мне, конечно, приятно было бы сказать, что мы рады оказать всемерную помощь, но украинские специалисты в ней не очень нуждаются. Квалификация специалистов по атомной теме в Украине очень высокая. Здесь, скорее, речь идёт не о помощи, а об обмене опытом. У нас очень хорошее взаимодействие между эксплуатирующими организациями, которые оказывают друг другу поддержку. Особенно плотное сотрудничество с головными институтами, которые когда-то проектировали украинские атомные станции, но остались в России. Это Курчатовский Институт или Гидропресс. У нас очень активный обмен и взаимная поддержка.

В эти недели в Киеве проходит множество разных конференций, мероприятий на высоком международном уровне. Но главные слова должны быть обращены к тем людям, которые собой, порой ценой жизни, прикрыли и страну, и мир от катастрофы, которая могла быть несопоставимо больше. Причём это было 25 лет назад, это были другие технологии, то, что мы сейчас знаем благодаря 25-летию изучения и анализа Чернобыльской катастрофы, тогда те люди не знали. И, тем не менее, они в очень короткий период времени, за полгода, смогли победить беду. Поэтому 17 апреля, вручая в Киеве награды чернобыльцам, мы говорили о том, что в зале собрались не просто ветераны, а победители. Поэтому огромные слова благодарности и низкий поклон всем этим людям.