Галерея

22/03.2012

Украина – часть моей страны, это моя родина. Я родился в СССР, а не в Российской Федерации, и я с этим умру.

 Съёмки в программе "Портреты с Сергеем Дорофеевым", 5 канал.

7 ответов 

1. … о политической активности «креативного класса».

Я вообще не люблю англицизмов, которые заполонили наш язык, все эти «Жуковка-Плаза», креативный класс, креативный директор и прочие словечки. Поэтому мне иногда трудно разобраться в понятиях.

Если речь идёт об избранном сословии – это довольно нелепо. Если говорить о тех событиях, которые происходят в России… Я, будучи директором «Мосфильма» и занимаясь кино, то есть практической работой, думаю, что всё несколько преувеличивается. Я понимаю, что присутствует некая борьба, у неё есть вполне понятные причины, истоки, и они совсем не те, которые произносятся вслух, как это в политической борьбе и принято. Но я не вижу большой проблемы в том, что присутствует Болотная площадь, и не думаю, что там будут миллионы, как обещает Удальцов, не вижу для этого никаких реальных предпосылок. Не верю, что миллионы выйдут на эти митинги.

Я сегодня летел в самолёте и читал газету. Там был опубликован соцопрос, согласно которому 74% людей, принимающих участие в этих, скажем мягко, дискуссиях - офисные работники. Я не берусь говорить «планктон», в это есть нечто унизительное, не вполне правильно так называть людей. Так вот, это как-то симптоматично – почему так происходит, почему именно офисные работники готовы выйти на площадь?

Могу однозначно сказать, что никто со студии «Мосфильм» никуда не выходит. Не потому что я заставляю или не заставляю. Более того, будучи доверенным лицом Путина, я слова ни сказал о том, что, мол, вы должны голосовать за Путина или там «подумайте, за кого вы будете голосовать» - вы же знаете, всегда есть возможность повлиять на людей и они поймут тебя. Я слОва не произносил в ту или иную сторону – это может подтвердить любой работник студии.

Но надо всё-таки понять, что послужило причиной того, что этот класс, эта социальная прослойка, именно она оказалась недовольной существующим положением вещей. Хотя она наиболее материально обеспечена. Это самый важный вопрос, который надо себе задавать. А дальше, как говорится, ищи, кому это выгодно. И тогда мы поймём смысл всего происходящего.

2. …о том, насколько социально влиятельно современное кино.

Я сам на эту тему часто и в разные периоды своей жизни размышлял и всякий раз приходил к разным выводам. Был период, когда я считал, что кино может всё. А было время, когда я приходил к выводу, что кино в этом мире ничего изменить не может.

Сейчас я склоняюсь к мысли, что кино всё-таки оказывает на людей большое влияние. Вряд ли можно надеяться, что оно способно изменить мир, но оно оказывает сильное воздействие на людей. И российское кино – в значительно меньшей степени, чем советское – конечно же, оказывает на зрителей существенное влияние. И хотя наши фильмы преимущественно проигрывают в прокате, их параллельное присутствие на ТВ и в интернете как-то компенсирует такие утраты. Люди смотрят наши фильмы там, где их удается посмотреть, и я всё чаще замечаю, что они всё-таки знают наше кино.

В последнее время я обращаю внимание на то, как именно телевизионная составляющая входит в кинематографическую судьбу фильма. Это происходит разными путями. Например, сегодня все больше появляется даже не сериалов, а таких особых фильмов для ТВ. Кстати, такая тенденция заметна и в Америке. Мы мало об этом знаем, но там иногда телефильмы имеют бОльшие бюджеты, чем иные голливудские блокбастеры. Для них делают дорогую компьютерную графику, там снимаются большие звёзды и т.п. То есть речь уже не о тех недорогих «мыльных операх», с которых когда-то начинало ТВ. Такая тенденция заметна и у нас. Например, в сериалах «Белая гвардия» Снежкина, «Достоевский» Хотиненко и «Ликвидация» Урсуляка. Я не хочу здесь ничего оценивать, а просто констатирую – это уже настоящее кино, сделанное для ТВ. И здесь просто невозможно разделить телевизионные и кинематографические начала. Такие фильмы, конечно, оказывают более глубокое воздействие на общество, чем аналогичные прокатные картины, хотя бы уж в силу общедоступности ТВ.

3. … о квотировании отечественной кинопродукции.

Да, есть такая идея. На встрече с Путиным 6 лет назад в разговоре о квоте Владимир Владимирович меня недослушал, а я недосказал свою аргументацию. Дело в том, что я тогда прямо не говорил о квотах. Я просто говорил о том, что своё кино необходимо защищать. Нужно принимать какие-то меры, чтобы предоставить ему некие преимущества в своей стране. И я привёл ему в качестве примера реальную историю с таксистом, который во время поездки рассказывал мне, почему он не хочет смотреть русское кино. «Чего это вы должны заставлять меня смотреть русское кино?» - возмущался он.

Вот здесь меня Владимир Владимирович и прервал. А там было продолжение. Я тогда таксисту сказал: «Милый мой, а ты знаешь, мне неинтересно с тобой ездить. Я лучше с китайцем буду ездить. Или с вьетнамцем. Такой таксист водку не пьёт, чаевые не просит, не жульничает, не ворует и прочее, и прочее. У него есть масса других преимуществ, но вот я еду, как видишь, с тобой…»

Смысл притчи в том, что в сегодняшнем мире предложение найдется всегда. В этом мире у тебя нет никаких шансов, если ты не будешь защищать свои интересы. И если страна не умеет отстаивать свои национальные интересы и интересы своих граждан, то тогда ей рано или поздно придется импортировать всё, включая таксистов-вьетнамцев. А почему бы тогда и зарубежных политиков не позаимствовать, в конце концов, если отечественные не справляются со своим делом?!

Между тем никакого такого «свободного рынка», по-моему, в мире не существует. Все страны жёстко борются за свой кусок хлеба под этим солнцем. А все эти разговоры о «свободном рынке» - ерунда. Я объехал весь мир. Я работал в Англии, в Италии, в Америке. И я знаю, что как только дело доходит до своего «куска», за это идёт борьба насмерть. И там этот «свой интерес» везде соблюдается. И никакие благие пожелания при жесткой конкуренции не имеют силы.

И свою национальную киноиндустрию, где она есть, защищают все. Вы только посмотрите, что у нас получается: в России: любая индустрия защищена пошлиной – от окорочков до автомобилей - и только кинематограф «абсолютно свободен». У нас безбрежный рынок! Вообще нет никаких ограничений для проникновения зарубежного кинопродукта. У нас по телевизору можно показывать тысячи зарубежных картин. А в Евросоюзе есть законы о квотах национальной кинопродукции и о предельных объемах показа фильмов, не произведенных в странах ЕС. Это в ЕС! В Канаде тоже такие законы приняты. Например, на радио недопустимо, чтобы отечественная музыка звучала в эфире менее 25% времени. Французы защищаются не путем квотирования, а через наценки на билеты в кинотеатры на зарубежные картины. А поскольку на рынке доминируют американцы, то они фактически субсидируют французский кинематограф. И американцы защищают свой рынок – только в более изощренной форме. Квотирование, может быть, самая тупая форма такой защиты. Знаете, как в Мексике соблюдают закон о квоте? Там вообще сумасшедшие правила! Я побывал там 2 года тому назад. Скажем, в восьмизальнике регулярно в двух залах в течение двух недель прокатчик на всех сеансах должен показывать мексиканское кино, даже если ни один зритель на него не ходит! И если он этого не сделает, кинотеатр закрывается. То есть жесточайшие правила!

А у нас как только доходит до дела, начинается крик тех или иных лоббистов: «Вы хотите вернуть нас в сталинское прошлое! Вы хотите запретить нам свободно смотреть фильмы!..» А защищать свой рынок нужно и рано или поздно придется. Другое дело, что квотирование нам не подходит. Вы знаете, что будет? Процент будет, а толку не будет.

4. … о состоянии российского кинематографа.

Я оцениваю нынешнюю ситуацию в нашем кино двояко. Во-первых, если принять во внимание то состояние, в котором оказалось советское кино в конце 1980-х годов, сегодня всё не так уж плохо. Тогдашнее положение я бы определил через название моего фильма – «Город Зеро». Разруха полная. Ни одну индустрию в то время так не уничтожали, как кинематограф. И, тем не менее, можно говорить, что с конца 1990-х годов, то есть в самый короткий срок, в стране была построена довольно серьёзная киноиндустрия. И мы на «Мосфильме» тоже внесли в это свою лепту. Особенно в плане технологий. И ныне мы можем предложить создателям фильмов самый широкий спектр услуг.

Однако в наши дни, хочешь-не хочешь, киноиндустрию нельзя отделять от телевидения. Скажем, производство на киностудии телесериалов – это часть киноиндустрии и звено телепроцесса одновременно. Я считаю, что всё это – определенное наше достижение. Более того, я даже не очень понимаю, почему наши нынешние власти мало акцентируют это в свою пользу: к примеру, автомобильная промышленность в России после СССР так и не поднялась, а вот киноиндустрия была заново воссоздана. Причём я, как человек, половину своей жизни проработавший в Советском Союзе и любящий советское кино, могу сказать, что с точки зрения технологии тогдашняя советская кинематография и нынешняя российская – это небо и земля. Сегодняшняя российская киноиндустрия по своему техническому уровню не уступает никому в Европе. Это на 100% верно! Я мог бы сказать, что она никому в мире не уступает, но если бы ей хватало профессионалов. А «железа» у нас достаточно, и это большое достижение.

Другой вопрос – качество кинопродукции. «Железо» необходимо и замечательно, но зритель смотрит не «железо», не технологии, а снятые с их помощью хорошие фильмы. В этом плане советское кино даст 100 очков вперёд сегодняшнему российскому. Просто нет такого количества талантов в кино, как это было в 70-е, когда я пришёл на «Мосфильм». И нет такого количества оригинальных художественных идей, которые были в советском кино. Современное российское кино всё время пытается быть на кого-то похожим – то на американское кино, то на европейское. Оно само уже не знает, на кого оно хочет быть похожим. И в этом, на мой взгляд, самое фундаментальное противоречие.

5. …о том, как «Мосфильм» стал одной из лучших съёмочных площадок мира.

Это как-то само собой произошло. Во-первых, я не могу сказать, что это только моя заслуга, невозможно было бы это сделать, если бы не было моих товарищей. Да и вообще всего коллектива «Мосфильма», который как-то активно участвовал в этом, когда я стал директором студии 12 лет назад. Тогда студия была довольно в тяжёлом состоянии. У нас возникла идея, что надо что-то делать, чтобы всё это менять. И так, шаг за шагом мы стали перестраивать, ремонтировать, а самое главное – покупать оборудование и так в течение этих 12-ти лет мы привели студию в состояние, о которой можно сказать, что она действительно одна из лучших в мире.

В общем, идея у меня была самая простая. Я сам режиссёр по профессии, и к тому времени уже долго работал на «Мосфильме». Так вот там всегда чего-то не хватало, то звук не тот, то картинка не та. И мне хотелось сделать студию, на которой любой режиссёр, в том числе и я, мог бы иметь все возможности для воплощения своих самых фантастических идей.

Однако, и нам приходится бороться за заказчика. Поэтому мы стараемся предложить такой спектр услуг и такое качество технологий, что в большей степени многие режиссёры и продюсеры стараются работать у нас. И не только отечественные. Порядка 50% всей иностранной продукции, которая выходит на экраны России, проходит через «Мосфильм». Мы делаем дубляж, делаем перезапись, вторые копии печатаем. Это достаточно существенная часть нашей деятельности.

В России много разговоров ходит, я сам иногда слышал, что вот, де, у Шахназарова какие-то друзья влиятельные, они ему помогают. Я должен сказать, и я этим горжусь, что мы всё это сделали без копейки бюджетных средств, только на том, что мы сами зарабатывали, без кредитов и всяких отягощающих условий. Зарабатывали деньги – вкладывали их в развитие.
Почему это не удаётся другим киностудиям? У меня нет недвижимости за границей, понимаете? (смеётся) Если правильно всё организовать и средства, которые студия так или иначе зарабатывает, вкладывать в развитие, всё реально сделать.

6. … об отношении к победам на кинофестивалях.

Награды – это, конечно, всегда приятно. Но, во-первых, я делаю кино не для того, чтобы получить награду, и думаю, это был бы самый неверный путь в кино. У меня есть картины, которые я считаю очень неплохими, но они никак не отмечены, и это никак ни на что не влияет. Так что обычно меня ставит в тупик вопрос о том, какая из наград для меня самая ценная.

Если говорить о том, какие награды (из российских) считаются почётными – ну, да, «Золотой орёл», например. Но вот я получил два года подряд «Золотого орла» за режиссуру. Глупо было бы с моей стороны всерьёз думать, что по этой причине я лучший режиссёр России. Просто так совпало. Награды, так бывает, просто совпадают. Поэтому я к ним достаточно спокойно отношусь.

В жюри кинофестивалей меня приглашают часто. Но я не езжу. Времени нет. В последний раз я был председателем жюри на Кинотавре 2 года назад. С одной стороны это, конечно, интересно, потому что это хорошая возможность посмотреть сразу так много фильмов, что иногда надо делать, чтобы понимать, что вообще происходит в киноотрасли. Но, с другой стороны, каждый день сидеть смотреть по два-три фильма в течение недели – я не настолько сумасшедший. (смеётся)

7. … об антиукраинских мотивах в российском кино на примере фильма «Мы из будущего».

Я не видел «Мы из будущего» и не замечаю антиукраинской темы вообще в российском кино. Но, пожалуй, в советское время любой намёк на это вырубили бы. Ни дай бог про украинца или представителя любого другого народа что-то сказать! Это выжигалось калёным железом, потому что Советский Союз – это было нечто единое, и Украина была частью нашего самосознания. Я – советский человек, и публично, хотя это не модно, говорю: я Советский Союз любил и люблю, это моя родина. Поэтому даже когда я на Украину приезжаю, может, это кого-то раздражает, говорю, что я к Украине отношусь как к части своей страны, это моя родина, я родился в СССР. Не в Российской Федерации, а в СССР, и уж я с этим умру, это моё право и никто этого не заберёт.

Хотя в СССР была своя проблема: недостаток информации, невозможность высказываться. Но и это тоже палка о двух концах: информация бывает разной и высказываться можно неполиткорректно, в том числе в национальных вопросах.

Давайте говорить всерьёз. К Украине сегодня стало сложное отношение в России. Особенно у молодёжи. У них всё больше и больше возникает ощущение - что-то с Украиной не в порядке. И это, безусловно, плохо! Но нельзя сказать, что ответственность за это лежит только на Снежкине из "Белой гвардии». Они же слышат новости - Украина, НАТО, все эти конфликты бесконечные. Будем говорить откровенно: это вызывает реакцию, особенно у молодого поколения, на подсознательном уровне впитывается.

А с третьей стороны, я сам, знаете ли, кавказец. Чего я только ни слышу про нас в Российской Федерации! Но ничего же, жив.
 
 
Дружеский ужин клуба "Сковорода".